Когда мы не знали любви

Весна пахла сиренью, солнцем и чем-то новым, ещё не понятным.

Во дворе школы гремела музыка. Шарики тянулись к небу, звенел смех, щёлкали фотоаппараты с маленькими вспышками. Белые фартуки, ленты через плечо, мальчишки в костюмах, будто выросли за одну ночь. Всё было как в старом фильме - чуть наивно, но по-настоящему.

В их классе стоял привычный хаос.

Девчонки крутились перед зеркалом, поправляли ленты, завязывали друг другу банты.

- Наташ, стой! У тебя бант косо, - Даша наклонилась и принялась переделывать узел. - Всё должно быть идеально, ты же - отличница.

- А ты сама посмотри, что у тебя на голове, - хмыкнула Наташа. - Как будто воробей гнездо свил.

- Это называется естественный объём, - важно сказала Даша и защёлкнула невидимку.

Лена сидела на подоконнике, обнимая букет сирени. С улицы доносился гул голосов, скрип микрофона, чей-то смех. Она смотрела вниз - на яркий, шумный школьный двор - и думала, что всё это больше не повторится.

Классная вошла в кабинет, держа под мышкой большую папку.

- Ну что, мои взрослые, - сказала она с улыбкой. - Хочу кое-что вам показать.

Она открыла старый альбом.

На первой странице - фото линейки: крошечные первоклашки с бантиками, шарами, огромными глазами.

- Вот, смотрите, - сказала учительница. - Первый звонок, десять лет назад.

- О, это я! - закричала Лена. - Рядом с Дашей, у которой банты больше головы!

- Ага, а вот она - на плече у выпускника с колокольчиком, - рассмеялась классная. - Символ праздника.

Класс дружно засмеялся.

- Не смейтесь, - покраснела Даша. - Я просто была... украшением!

- Украшением хаоса, - подколол кто-то с задней парты.

Все смеялись, переговаривались, кто-то по-дружески шлёпнул кого-то по плечу. Воздух был густой от запаха духов, сирени и ностальгии, которую ещё никто не осознавал.

На линейке солнце било в глаза.

Музыка играла громко, старенький магнитофон шипел, но никого это не смущало.

Родители стояли вдоль дорожки - у кого-то дрожали руки, кто-то незаметно вытирал глаза платком.

Учителя принимали букеты, говорили напутственные слова.

Когда маленькая первоклассница подняла руку с колокольчиком, звон разнёсся над двором - лёгкий, серебристый, прощальный.

В груди защемило. Казалось, что что-то заканчивается навсегда.

Лена оглянулась на своих - Наташу и Дашу. Та стояла босиком, туфли в руке, улыбалась, не думая, что учительница заметит. Наташа, собранная и красивая, смотрела вперёд, будто уже шагнула в будущее.

И Лена подумала: а вдруг это и есть самое счастливое мгновение?

Вечером школа снова ожила.

Гирлянды из бумаги, надутые шары, музыка из магнитофона.

В зале пахло лаком для волос и карамелью.

Даша кружилась в танце, не попадая в ритм, и громко смеялась.

- Один, два, три! - шептала Наташа, стараясь не сбиться.

- Да брось считать! - махнула рукой Даша. - Танцуй сердцем!

Лена стояла чуть поодаль, наблюдая. Ей казалось, что она запоминает всё: лица, голоса, смех, блеск глаз. Её сердце тихо повторяло - не забывай, не забывай, не забывай.

После танцев - поздравления, слёзы, объятия.

Учительница литературы обняла Лену:

- Ты обязательно пиши, - сказала она. - Я буду ждать твоих книг.

Ночь.

Школа стихла. Только свет луны падал на окна.

Троица пробралась на крышу - по скрипучим железным ступенькам, с бутылкой лимонада и куском торта, украденным со стола.

Город под ними светился мягкими огнями.

Ветер трепал волосы, в груди было легко и немного страшно.

- Смотрите, - сказала Даша. - Вот он, наш мир.

- Пока не начнётся взрослая жизнь, - улыбнулась Наташа.

- Давайте пообещаем, что не потеряемся, - предложила Лена. - Никогда.

Они сцепили пальцы.

Молчали.

Слушали, как где-то вдали поют птицы - первые утренние.

Лена поставила фотоаппарат на таймер и успела подбежать.

Щёлк.

Снимок, на котором три девчонки стоят, обнявшись, на фоне розового рассвета.

Тогда им казалось, что всё только начинается.

Что любовь - впереди.

Что взрослая жизнь - это счастье, умноженное на свободу.

Они просто ещё не знали,

что настоящая любовь - не сказка,

а то, что останется, когда мечты начнут меняться.