Две полоски для (бывшего) босса

Кира

Погода на улице шепчет. Кутаюсь в плащик, жалея, что не надела осеннее пальто. Небо серое, надо мной нависают тяжелые тучи. Словно предвестие скорой беды. Но все мои мысли крутятся вокруг Артура. Я так его люблю!

Вхожу в офис, улыбаясь. Здороваюсь с девчонками из секретариата, забираю почту для своего босса. Беру ключ от кабинета и иду на этаж. Внутри все бурлит в предвкушении горячей встречи с Артуром. Интересно, что он запланировал на вечер? Ужин? Кино в интимной обстановке?

Перед глазами проносятся невероятно горячие картины. Соски мгновенно встают. Слава богу, что их не видно через плотную ткань пиджака. Я всегда была скромной. Но отношения с Фоновым меня изменили. Будто пробудили от глубокого сна.

- Доброе утро, Кира. Отлично выглядишь! – улыбается Игорь Олегович.

- Доброе! – я ерзаю в предвкушении.

Раенский знает о наших с Артуром отношениях. Он пристально смотрит на меня, затем отворачивается. Спешит скрыться в кабинете.

- А Артур Сергеевич у себя? – спрашиваю босса.

Он замирает. Широкие плечи под дорогим костюмом напрягаются.

- Он пока занят, Кир. Давай разберем наши контракты. Сегодня приезжают австрийцы, помнишь?

Но я не могу ждать! Хочу отдать пирог своему любимому мужчине и покрасоваться в белье, которое он подарил. Ни разу не надевала этот комплект с момента покупки. Всё искала повод. И вот он наконец-то наступил!

- Не стоит туда спускаться, - вздыхает босс.

- Почему? – подхватываю коробку с пирогом.

- Просто поверь. Тебе не понравится то, что ты там увидишь…

Почему Игорь выглядит таким виноватым? Утренняя тревога стремительно нарастает. Но я пойду! И разберусь, в чем там дело!

Стоп!

А вдруг Фоновой просто готовит мне сюрприз? И Раенского подговорил. Хихикаю и бегу в подвал, в студийные помещения. Точно! Артур просто не хочет, чтобы я видела… что видела? Украшения? Это не в его стиле. Может, он там подарок прячет?

Улыбаюсь во все тридцать два. А вдруг замуж позовёт? Фантазирую, как Артур встанет на одно колено и скажет, что любит меня. И хочет, чтобы мы стали семьей. Боже! Щёки вспыхивают. Но…

- Ах! Ох! Артуууур! Глубже! – женский голос раздается из-за полуоткрытой двери студии, где обычно работает Фоновой, - трахай меня! Жестче!

Я останавливаюсь. Замираю. Улыбка словно приклеивается к лицу. Что там происходит?

- Да… сууука… девочка, какая ты классная… - рычит Артур.

Кажется, что весь мир вокруг медленно рассыпается на осколки. Словно мозаика, осыпается по крошечным частичкам. Я стою и слушаю, как мой любимый мужчина трахает другую. Ксюшу – нашу молодую звездочку. Второсортную певичку с надутыми губами и длинными, как спички, ногами.

Роняю коробку с пирогом. Резкая и острая боль сменяется пустотой. Словно кто-то впрыснул в душу анестетик. Резко, пока сердце не остановилось.

- Кого там черти принесли? – рычит Артур.

И я захожу.

- Упс… - Ксюша стекает с колен моего мужчины, поправляет короткую юбку, - кажется, нас застукали.

Фоновой не спускает с меня глаз. Этот взгляд прожигает насквозь. Артур вальяжно стягивает презерватив, затем надевает джинсы. Застегивает ремень. Я чувствую, как его и без того ледяная аура покрывается острыми шипами. Они ранят. Впиваются в меня. Рвут на части.

Как дура, молчу и жду объяснений.

- Иди, малыш, - он шлепает девчонку по заднице, и она направляется к выходу.

Напоследок бросает на меня сочувствующий взгляд.

- Что ты здесь забыла, Кира? – холодно спрашивает Фоновой, закуривая, - документы какие подписать?

Что? Какие документы? Но я лишь булькаю, не в силах вымолвить ни слова.

- Нет.

- Тогда в чём дело? – он делает затяжку.

- Ты серьезно не знаешь, в чём?! – выпаливаю, наконец обретя дар речи.

Обида захлестывает гигантской волной. Она смывает весь здравый смысл. Боль заполняет меня целиком. Мешает дышать, сдавливает горло. Сердце словно сжимают стальными тисками.

- Понятия не имею, - ровно говорит Артур.

- Артуууур! – тянет Ксюша из-за двери, - тут кто-то хавчик уронил.

Это мой пирог. Я так старалась, когда готовила! Вложила всю душу. Как же больно! Слезы рвутся наружу. Но я не заплачу. Не при нём. Жестокий.

- Выкинь, пока крысы не завелись, - бросает Фоновой.

- Это моё, - шепчу.

- А почему на полу?

Я не верю. Он такой равнодушный, словно то, что произошло, совершенно нормально. Словно трахать другую девушку на моих глазах – это, мать её, норма!

- Эй, серость! Возьми свой торт или что там. Пока не растащили по офису! – ржёт Ксюша.

- Ксень. Не говори с ней так, - Артур как ни в чем ни бывало, залезает в свой минибар и достает бутылку виски, - в конце концов, она помощница Раенского.

Словно привидение, я иду к двери и поднимаю коробку. Ну вот, весь пирог испортился. Теперь только выкинуть. Улыбаюсь. Истерически, искусственно, словно кукла. Ну а кто я?

- За что? – задаю последний вопрос.

Он, словно лев, подходит ко мне. Но теперь я отшатываюсь. Ведь ледяные шипы рвут мою душу на части. Фоновой цепляет мой подбородок и жестко поднимает лицо. Заставляет смотреть на него.

- За твоё «люблю». Свободна, Кира.

Чувствую себя брошенным щенком. Хочу гордо вскинуть подбородок и уйти, хлопнув дверью. Но не могу. Мне безумно больно. А близость и такой приятный запах любимого мужчины превращает меня в тряпку.

- Объясни, пожалуйста, - еле держусь, чтобы не разреветься.

- Что именно? - он издевательски выгибает темную густую бровь, - мы с тобой договаривались, Кира. Что никакой любви и тем более отношенек мне не надо. Я уже взрослый мужик. И ты вроде была согласна.

- Была… - лепечу.

- Да. А что я услышал в субботу? Что ты меня любишь? Мне это не нужно. И я четко дал тебе это понять. Я уже нажрался этой хуйни в браке полной ложкой.

- Но…

- Что? У нас было бы всё по-другому? - он жестоко улыбается.

Да! Было бы! Но я молчу, лишь кусаю губы. Жалкая.

- Вот именно. Ты бы засела дома и начала меня пилить. А потом детей требовать. Ты же у нас девочка-ромашка из провинции.

Каждое слово бьет хлеще пощечины. Но я терплю. Хотя хочу броситься на этого огромного мужчину и колотить руками по его груди, пока там не забьется сердце. Не верю!

- Хочешь верного мужа, детей полный дом. Так? Я не создан для семьи. Мы трахались, Кира. И прекрасно трахались, пока ты всё не испортила.

- Я? - восклицаю, - это я виновата?!

- А кто? - он щурится.

- Ты!

- Я что-то тебе обещал? Верность? Любовь до гроба? Детей?

Продолжает хлестать меня по щекам жестокими словами.

- Нет.

- Вот и ответ. Ты придумала то, чего нет. А жаль. Ты очень нравилась мне, Кира. Я даже уговорил Раенского взять тебя на работу. Он ведь другую девчонку хотел нанять. Но я за тебя попросил. Чтобы потом познакомиться поближе.

Что?! Мне хотели отказать? Но Артур… боже! Как унизительно! Я буквально слышу звон. Как моё сердце бьется на осколки. Вся жизнь, словно одно большое зеркало. И оно сейчас рухнуло на каменный пол…

- Значит, между нами всё кончено?

Ну почему я так унижаюсь? Ответ же очевиден!

- Я всё объяснил, - отрезает Артур, затем разворачивается и идет прочь, - надеюсь, все бумаги к встрече с австрийцами готовы?

- Да…

Проклинаю себя за то, какая я сейчас. Жалкая. Слабая. Зависимая. Выхожу, чувствуя внутри нарастающий холод. Я словно заморожена. И сердце будто бы и не бьется вовсе.

Бросил…

Даже не так. Усмехаюсь. Он даже не сказал мне это в глаза. Дал понять. Словно тень, иду обратно в кабинет. Сажусь. Смотрю перед собой. Плевать мне на этих австрийцев. На работу. Всё вдруг перестало иметь смысл.

Я медленно умираю. Не физически. Душевно. Кровь хлещет из ран, которые нанес некогда любимый человек. Меня вызывает к себе начальник.

Видя моё лицо, вздыхает.

- Вы знали, чем они там занимались? - не узнаю собственный голос.

Он глухой, чужой, прозрачный. Это не я. Как же больно! Заморозка течет по телу, позволяя мне делать легкие короткие вдохи.

- Да. Прости, Кира. Я виноват перед тобой.

- Не вы должны извиняться, Игорь Олегович. Но я… - всхлипываю, - я не знаю, как смогу здесь работать. Простите…

- Ты увольняешься? - с каким-то обреченным пониманием спрашивает босс.

- Да.

- Может, подумаешь? Я дам тебе отпуск. Две, три недели. Сколько нужно. Не хочу терять тебя, Кира.

- Скажите… А правда, что это Артур… Сергеевич посоветовал вам взять меня на работу?

Игорь Олегович вздыхает.

- Было такое. Но ты совсем без опыта пришла. Я сомневался.

- Ясно.

- Это он тебе рассказал? - вздыхает.

- Да. Я согласна на отпуск. Возьму не отгулянные три недели. Дальше посмотрим.

- Иди домой. Я с австрийцами разберусь сам.

- Спасибо.

Я не знаю, что мне делать. Улыбаться нет сил. Плакать, как ни странно, тоже не могу. Пустота, терзающая моё сердце, сводит с ума. Я отчаянно хочу хоть что-нибудь почувствовать. Боль! Пусть! Ведь после неё всегда становится легче.

Как-то доползаю до квартиры. Соседка тётя Люся что-то верещит про сломанный домофон. Но от меня осталась лишь оболочка.

Долго стою в душе. Ёжусь ни то от холода, ни то от внутренней пустоты.

Я люблю Артура. Всем сердцем. Искренне. А он просто бросил. Вот так просто! Раньше я думала, что расставание - это что-то сложное. Разговор, выяснение отношений. Может даже скандал.

А меня просто выкинули. Как вещь. Как нашкодившего щенка. Схватили за шкирку и дали пинка.

Всю неделю я провожу в постели. Ничего не ем. Телефон выключен. Нет сил даже встать. Говорят, время лечит. Только вот мне с каждым днём все хуже. Я совсем одна. Матери нужна лишь моя сестра. Наверняка обрывает телефон и сыплет проклятиями.

Друзей у меня особо нет, а лучшая подруга со своим парнем уехала отдыхать. Не хочется портить ей отпуск.

Ближе к вечеру субботы я заболеваю. Меня бьет озноб, поднимается высокая температура.

А еще меня душат воспоминания. Как мы с Фоновым познакомились. Полгода назад, когда я только устроилась в “Фон”. В первый же день увидела его… красивого, статного. Опасного, плохого. Нереально притягательного! Татуированного генерального директора компании.

Наши отношения вспыхнули как лесной пожар. Сначала он ухаживал за мной, подвозил домой. Но в большем я отказывала. Потому что не в моих правилах встречаться с женатыми.

А потом на всю компанию громыхнула новость: Фоновой разводится! И я разрешила себе. Нырнула в этот омут. Артур - словно татуированный принц с густой щетиной. В джинсах и кожаной куртке.

Но рядом с ним я дышала полной грудью.

Но всё это вдруг померкло. И я лежу в своей постели. Одна. Никому не нужная. Меня бьет озноб и душат слезы. Я так скучаю по нему… По его умелым рукам, низкому хриплому голосу. Но ему не нужны мои чувства.

Дальше вся жизнь течет, как в тумане. Каждый день я плачу. Слезы стали моими постоянными спутниками. Даже во сне… Просыпаюсь, а щёки все мокрые.

В глубине души надеюсь, что Артур узнает. Опомнится и захочет меня вернуть. Даже включаю телефон. Удаляю все сообщения от матери.

Но всю неделю, что я пытаюсь собрать себя по осколкам, телефон предательски молчит. А боль внутри меня не притупляется ни на миг. К концу недели слёзы заканчиваются. Их просто нет. Лишь тупая боль и пустота.

Я не знаю, как жить дальше. Ведь за наши недолгие отношения настроила себе воздушных замков. А теперь они все рухнули прямо на меня.