Волчьи игры. Раунд 2

— Скажем так, там, где он жил до этого, вели строгий учёт всем участникам. Настолько строгий, что, помимо маячка, некоторым, особенно ценным, вживляли чипы контроля. Нужно его вынуть.

Там, где он жил…

Где?

Особо ценным…

Тоже обладает альфа-геном?

А ощущался, как гамма…

Даже слабее меня.

Уж не из-за названного ли чипа?

Контроля…

Так ведь он сказал?

И если я не ослышалась, то, выходило…

Лаборатории!

То, от чего меня спас Ринат Айдаров, выкрав меня в младенчестве от моих мёртвых родителей, присвоив себе.

Выходит, моему близнецу не так повезло в этой жизни.

Лунная! У меня в самом деле есть близнец.

Почему-то только сейчас, спустя минуту, я, наконец, смогла начать осознавать этот факт.

Слишком странно ощущалось…

Соответственно:

— Если хочешь жить, позволишь, — вспомнила о том, что изначально говорил Ян, адресуя тому, кому до сих пор смотрела в зелёные, как и у меня, глаза.

До этого момента хранящий молчание новообретённый родственник остался себе верен. Опять промолчал. Лишь едва уловимо скривился, сосредоточившись уже не на мне. И молчал он долго. Очевидно, Ян и на этот раз оказался прав, припомнив моё упрямство, как схожесть находящегося напротив.

— Режь, — произнёс, наконец.

— Усыпить себя, так понимаю, не позволишь, — устало вздохнул Ян, выпуская меня из своих рук и направляясь к умывальнику. — Тогда снимай верх и ложись на живот. Ярусь, тебе лучше выйти.

Уходить, если честно, совсем не хотелось. Но я кивнула. И правда, пошла. Недалеко. Осталась прямо за дверью, к которой прижалась спиной. Слишком остро вдруг накатило предчувствие скорой боли. И пусть не меня резать собирались, и по сути, я ведь даже не знакома с тем, кто сейчас испытает её. Какое мне вообще дело? Вот только отгородиться от дурных мыслей не выходило, сколько бы не уговаривала себя. Вынырнула из сгущающегося мрака лишь на секунду, когда отвлекло появление тех, кто должен помочь Яну, включая анестезиолога. Отодвинулась от двери, освобождая им проход, а после вновь прижалась к захлопнувшемуся за ними полотну, приготовившись просто-напросто ждать.

И да, это оказались очень долгие часы моей жизни…

За которые я не услышала от Кайла ни звука, лишь стук его сердца. Как оказалось после, он банально вырубился. Хотя и не сразу.

— Как прошло? — спросила тихо, едва представилась такая возможность, а Ян вышел ко мне.

— Всё хорошо. Он отключился ещё в начале, от болевого шока.

Заставила себя улыбнуться.

Раз хорошо, сказал, значит, всё и в самом деле хорошо?

— Ты так и стояла здесь всё это время, да? — укорил следом, приобнимая за плечи. — Идём, проведаем сына, а затем покормим тебя, — повёл в сторону основного крыла замка.

И ведь действительно покормил. Пока я сама кормила Эйдана. Малыш почти сразу снова уснул. Уложила его в кроватку.

— Когда сам ел в последний раз? И спал, — вернула я внимание к своей паре, сложив руки на груди.

Для большей убедительности постаралась сохранить максимально грозный вид. А то знаю я его, чуть отвлечёшься, и, считай, исчезли все мои здравые мысли. Они и без того предательски уносятся к тому, на чём мы с Яном остановились у того дерева, на улице, когда пришлось все свои инстинкты поставить на паузу.

— Не переживай, детка, я перед приземлением поел и поспал неплохо, — ухмыльнулся он, глядя на меня с золотистыми искорками в глазах. — Сама? Наелась?

Усмехнулась в ответ.

— Ну, как сказать… — отозвалась с видимым сомнением.

Всё же верный ответ зависел от того, какого рода голод он имел виду. К тому же все мои мысли до сих пор смещались не к самым праведным. А ведь собиралась не только сходу наброситься на мужчину, по которому безумно скучала. Неплохо было бы хоть иногда быть не настолько эгоисткой, и хотя бы немного расспросить о том, кого оставили в другом крыле.

— Кайл. Расскажи о нём, пожалуйста, — как отражение своих мыслей, буквально заставила себя перевести тему, усаживаясь рядом с альфой клана чёрных волков.

Ян на это тяжко вздохнул, одарил мрачным взглядом и упал на спину.

— Умеешь ты… — опять вздохнул. — Да нечего рассказывать. Зачищали очередной рассадник лабораторных исследований, и наткнулись на него. Правда, сама видишь, в отличие от тебя в нём силы почти нет, оборачиваться и то не может. Хотя я почти уверен, твой брат далеко не гамма, к которым его приписали, — закусил губу в задумчивости. — И мне очень любопытно, как ему удалось скрыть своего зверя. По его словам, он с рождения такой. А я уверен, что это своего рода защитная реакция. Предложил помощь и в этом деле, но он полностью ушёл в отказ, — опять вздохнул. — А я думал, это ты у меня только такая упрямая. Родственнички, — улыбнулся уже с теплом лично для меня.

— Если судить по мне, то, возможно, ты прав. Гораздо легче притвориться кем-то другим, если и сам в это веришь. Так, порой, проще, — призадумалась над сказанным им, меня собственное положение, прижимаясь всем телом к мужчине, крепко обнимая. — Ну, или альфа-гены у тех фанатиков были такими дохлыми, что прижились только во мне, да и то весьма посредственно, — хмыкнула в довершение, глубоко втягивая в себя кислород.

— Вот уж кем, а посредственностью тебя точно назвать нельзя, — не согласился со мной любимый. — Наоборот, ты у меня особенная. Самая-самая.

Улыбнулась и чуть приподнялась, дотронувшись до мужского лица, обводя его черты, любуюсь ими.

— Поэтому из всех возможностей силы альф, в отличие от остальных, мне досталась только вероятность зачать сильное альфа-потомство? — насмешливо фыркнула.

— Сильное альфа-потомство тоже нужно суметь зачать и выносить. С учетом, как сложно это даётся обычным волчицам, ты действительно у меня уникум.

И снова я улыбнулась.

— Хм… Да? — хмыкнула, окинув любимого заинтересованным взором. — Попробуем тогда ещё раз?

Меня одарили таким же заинтересованным в ответ.

— Хочу, — согласился чёрный волк по-своему.

Разговор его явно больше не волновал. Я моментально оказалась перевёрнута на спину. Его пальцы коснулись обнажённого живота, слегка вдавливаясь в кожу, пробуждая приятную тёплую волну из миллионов мурашек по всему моему телу. Мне и самой не хотелось думать больше ни о чём, а лишь растворяться в ощущениях близости любимого рядом.

— Хорошо, что ты, наконец, вернулся, — обронила полушёпотом, прикрывая глаза, впитывая в себя каждое прикосновение. — Очень по тебе скучала. Каждую секунду. Не представляешь, насколько…

Добавила бы что-нибудь ещё, но не осталось такой возможности. Любимый покрывал поцелуями моё лицо, не касаясь губ, хотя они уже горели в ожидании прикосновения. Невольный стон моего пробудившегося нетерпения сорвался сам собой. Не желая больше ждать ни секунды, сама впилась в него жадным поцелуем. Провела ладонями по широким мускулистым плечам, подбирая пальцами ворот футболки, которую он успел натянуть взамен той, что отдал мне, и потянула в противоположные стороны, разрывая хлопковую ткань.

Один-один: за мое очень даже любимое платье.

— Так определённо лучше, — произнесла на выдохе.

Я медленно обнажала участки кожи на его груди, чуть царапала её ногтями, одаривая жалящими поцелуями, затем и вовсе перевернулась вместе с ним, оказываясь сверху и вместе с тем спускаясь всё ниже и ниже. Металлическая пуговица жалобно звякнула, отскочив на паркет, когда я дёрнула ширинку на тёмных джинсах и стащила грубую ткань вместе с нижним бельём.

— Детка… — простонал Ян, схватив мои волосы и слегка их оттянув.

Золото глаза Яна разбавилось чернотой — она расплывалась от самых зрачков, поглощая любой намёк на прежний цвет, пока не остался лишь тонкий обод по краю радужки. Будто сама бездна смотрела на меня, вынуждая голову кружиться, а разум теряться в этой черноте. Оборотень не отрывал от моего лица затуманенного взора, от которого внутри всё взрывалось и горело в предвкушении.

— Безумно скучала без тебя, — повторила, прежде чем накрыть губами подрагивающую от возбуждения мужскую плоть.

Медленные поглаживания языком вдоль проступающих венок и головки, приносящих мне не меньшее удовольствие, чем самому мужчине, прекратились довольно скоро. Одним рывком оборотень потянул на себя, забирая возможность продолжить оральную ласку, и тут же приподнял, но лишь за тем, чтобы резко опустить на себя, соединяя нас в единое целое.

— Ян… — выдохнула в пронзившем удовольствии.

Сама же подалась бёдрами навстречу каждому последующему толчку. Нет, не потому, что он медлил. Наоборот. Просто очень хотелось, чтобы грубые частые проникновения внутри меня были ещё глубже и сильней. Так, чтобы навсегда запомнилось каково это — чувствовать своего мужчину, будучи наполненной им до предела. Мой скорый вскрик, сопровождаемый сокрушительной волной оргазма, сжимающей каждую мышцу до невыносимо сладостной боли, был безжалостно поглощён очередный властным поцелуем, за которым последовала разрядка и для Яна.

— Тише, детка, — усмехнулся супруг. — Эйдана разбудишь.

Открыла рот, чтобы возмутиться, потому что ещё пару минут назад он сам меня до этого довёл, но в итоге решила промолчать. Всё ещё находящаяся внутри меня мужская плоть явно была готова продолжать более приятные вещи, что ощущалось гораздо важнее нелепых обид, а мне слишком его не хватало, и я собиралась восполнить эти пробелы сполна…