Маруся-2

Спустя два часа я лежала на роскошной кровати. Нил сопел рядом.

Арину устроили по соседству, и я знала, что где-то в особняке сейчас пытаются уснуть Ваня, Петя и даже маман.

Да, с ними мне предстоит еще нелегкий разговор. Но…

Я верила, что все наладится, так или иначе. Я постараюсь.

И знала, что сейчас не спят ни Храмов, ни Демидов,, ни, надо полагать, полиция Березовского. Но…

У меня есть знания.

У меня есть дело.

Хватит ли этого, чтобы купить свободу?

Если только от Демидова. Но не от отца… это плохо. М-да… что же будет с ребятами, если я уеду?

Ничего хорошего.

Маман опять начнет гулять – блудить, это человек такой. Гулящий, иначе и не скажешь. Нет для нее жизни, если по чужим дворам не шляться. Ваня мальчишка замечательный, но пока еще не первый.

Второй, помощник, заместитель, но не лидер. Ведомый, не ведущий.

Мать его подомнет, и ничего он сделать толком не сможет. Ни приструнить, не удержать вожжи.

Арина?

Я поломаю ей жизнь. Я сделала худшее, что могла, я дала Синютиным надежду. Они поняли, что может быть иначе, не так, как в их убогой хибаре, они потянулись за мной. Если я сейчас уйду – Арина точно найдет себе Венечку или Женечку, одним словом – хомут на шею. Потом раскается, но то потом.

Петя?

Вариантов много, но в жизни всегда реализуется худший. Если мальчишка не отобьется от рук и не пойдет по кривой дорожке, я буду очень удивлена.

А Нила могут просто сдать в приют.

Хочу ли я этого?

Нет.

Могу ли я это не допустить?

Как повезет. Как – повезет. А везение есть совокупность знания и вовремя пойманного момента для его применения. Так что – вперед.

Я перестройку пережила, гласность и демократию. Должна и тут справиться. Обязана.

А для этого надо выспаться.

Я подгребла поближе подушку, протянула Нилу палец, в который змееныш тут же вцепился мертвой хваткой, накрылась одеялом и уснула. Удачу лучше призывать выспавшейся, и никак иначе. А то проспишь все царствие небесное, как говорила бабушка.

Спать!

***

С Храмовым мы за завтраком не встретились. Только с родственниками.

- Маша! Что происходит? Объясни немедленно!

Маман как всегда, в своем репертуаре.

- Маша, все в порядке?

Петя вообще промолчал, просто кинулся ко мне и вцепился, как клещ. Не отдерешь. Я погладила его по голове.

- У нас неприятная ситуация.

- Какая же?

- Сергей Владимирович Демидов вчера, на приеме у баронессы, принял меня за свою невесту.

Немая сцена.

Открытые рты, выпученные глаза… первой мамаша опомнилась.

- Так тебе сделали предложение?!

Я засмеялась.

- Меня просто приняли за его невесту. Видимо, мы похожи.

Маман увяла на глазах.

- А она – кто?

- Княжна Горская. Мария Ивановна, - отчиталась я.

Маман фыркнула.

- Глупости! Маша, а он хочет на тебе жениться?

- Мама, глупости вы говорите! – Арина выступила резко и жестко. И когда только в комнате появилась? – Демидов – злой и гадкий человек.

- Это же ДЕМИДОВ!

Маман произнесла это так, что стало ясно – за копейку продаст. Одной фамилии хватит, чтобы у нее напрочь отключилось критическое восприятие.

Не только продаст – еще по башке свяжет, в мешок сунет и сама к Демидову отправит. Ибо не понимаю я своего (а главное - ее) счастья.

- До прояснения ситуации генерал-губернатор Храмов предложил нам быть его гостями, - резко сказала я. – Надеюсь на ваше благоразумие.

Не надеялась. Но наверняка, Храмов приставил охрану. И у нее есть и благоразумие, и оружие, что ничуть не хуже в некоторых обстоятельствах…

- Разумеется, - заверила меня маман. Верилось отвратительно. Вообще не верилось.

- Петя, к тебе это особенно относится. Никуда из особняка не выходить, ни с кем посторонним ни о чем не говорить, понял?

- Да.

- Если что – тут же ко мне.

- Маша, а как же куры?

- Я о них подумаю. Напишу записку Елпифидору Семеновичу, - решила я. – Думаю, найти кого-то приглядеть на пару дней, дело несложное.

Петя кивнул.

- А Лощина? – поинтересовался Ваня.

- Я считаю, что наше дело решится достаточно быстро. А дальше… будет думать по ситуации, - честно ответила я. Переписала бы я Лощину на Ваню, но - не справится парень. Без меня не справится. А работы по селекции, это не на год, не на два, это на века.

Это то, чем можно до конца жизни заниматься.

И кстати – то, что будет цениться при любых властях и при любой погоде. Ибо кушают – все. Привычка у людей такая – кушать три раза в день, знаете ли. А хлебушек сам не прибежит, его растить надо, ухаживать…

Ваня пока не справится. А если меня заберут…

Ежь твою рожь!

И иначе тут не скажешь. Но выхода я пока не видела.

***

Храмов появился ближе к обеду.

Маман сидела у себя в комнате. Принимала ванну, приводила себя в порядок. Арина, Ваня и Петя были мной озадачены в буквальном смысле.

Задачками из курса арифметики за третий класс. Мой. Пусть решают, авось, ума наберутся. Решают, читают, пишут… нет времени – работай, есть время – учись.

Я в свое удовольствие играла с Нилом. Малыш уже вполне уверенно держал головку, пробовал переворачиваться, тянул ко мне ручки, цеплялся за пальцы, и мне кажется, в ближайшее время он вообще сядет.

Или поползет сначала? Змеи, они такие…

Знать бы еще в подробностях, как эти малявки развиваются по месяцам, но где ж тут возьмешь учебник по педиатрии? Хоть ты сама пиши…

- Мария… Петровна?

Я встала с ковра, на котором мы бесились, и вежливо поклонилась.

- Ваше превосходительство.

- Прошу вас пройти в библиотеку.

Я кивнула и последовала за генерал-губернатором. Там он словно маску сбросил. Уселся в кресло, откинул голову на спинку, расслабился. И стало видно, что он стар.

Сколько же ему? Лет шестьдесят? Больше?

Он стар и устал. И я еще хлопот добавила.

- Налейте мне коньяка, Мария Ивановна. Прошу вас…

Я достала снифтер, плеснула напиток на дно и протянула Храмову.

- Вам не предлагаю, магам нельзя.

Об этом я тоже не знала. Храмов усмехнулся.

- Да, Мария Ивановна. Магическое способности в случае опьянения идут вразнос. Вы и об этом не знали?

- А женщин учат пользоваться своей магией? Лекции нам читают, объясняют все, не так ли, ваше превосходительство?

- К чему же так сурово? – пара глотков коньяка сотворили чудеса, заставив Храмова помолодеть лет на десять. – Вы знаете, что магия и беременность…

- Знаю. Но считаю, что всегда можно заняться этим вопросом подробнее.

- Вот даже как?

- В любом случае, меня это не касается. Я маг земли, и мое основное качество – плодородие.

- То-то вы урожай сам-десять сняли.

- Мало. Можно бы и больше.

Храмов пожал плечами.

- Мария Ивановна, а как вы оцениваете свои перспективы?

Я решила не крутить хвостом. Что-то мне подсказывало, что разговор не просто так затеян. А потому…

- Плохо. Демидов уже сообщил моему отцу?

- Он всю ночь наводил справки. Думаю, через пару дней сообщит.

Я скривилась.

Чего уж там…

- Отец явится сюда. И… меня тут не оставит. На ЕГО условиях.

- Вам это не нравится.

Храмов не спрашивал, утверждал. И я медленно опустила веки.

Не нравится? Да это еще мягко сказано! Лучше б я три раза оплешивела, это хоть лечится. А вот что делать с навязанным мне супругом?

Не хочу!

Замуж не хочу, под папашу подстраиваться не хочу, из Березовского уезжать не хочу… да черти б всех побрали, я себя человеком ощутила! Нужным, важным… и у меня все отбирают! Я свою жизнь начала строить – и здрасте!

А в столице еще и Милонег.

Что там с ним стало, черт его знает, но подозреваю, что меня так просто с крючка не отпустят. Уж больно вкусный кусочек…

И теракт, и…

Ёжь твою рожь! Кто-то желает это оспорить?

Храмов медленно кивнул.

- Я правильно понимаю, что вам это не нравится?

- Правильно, - кивнула я.

Оставим в стороне все возмущение по поводу продажи родной дочери. Сейчас это норма. Но хоть бы торговал с приличными людьми!

- И на что вы готовы, чтобы не возвращаться к отцу?

Хм?

Мне кажется, или это прощупывание почвы?

- На многое, но не на все, - отрезала я. – Сергей Никодимович, если вы хотите мне что-то предложить, я выслушаю. И обещаю обдумать ваши предложения.

- Не любите терять время?

- Ненавижу.

- Это хорошо, у меня его тоже мало осталось.

Я подняла брови, глядя на Храмова.

- Лет двадцать, в худшем случае?

- Год. В лучшем. Я умираю, Мария Ивановна.

- Вы не выглядите умирающим.

- Верно. У меня опухоль, и удалить ее нет возможности. Легкое, место такое…. Я воевал, был ранен, видимо, тогда меня плохо вылечили, вот, сейчас и проявилось. Врачи обрадовали. У меня примерно год активной жизни, потом начнутся боли. Может, меньше года… уходить придется на обезболивающих. Или обращусь в церковь, попрошу Последнее Причастие.